27 (16) января 1705 г. последовал указ Петра I «О бритии бород и усов всякого чина людям»: «А буде, кто усов и бород брить не похотят, а похотят бродить с бородами и усами, и с тех имать, с царедворцев и с дворовых, и с городовых, и всяких служилых, и приказных людей по 60 рублей с человека, с гостей и гостиной сотни первые статьи по сто рублей. И давать им приказа земских дел знаки, а те знаки носить при себе».

О бритии бород и усов всякого чина людям

По возвращении в августе 1698 г. из своего первого заграничного путешествия Петр I на первом же пиру ножницами обрезал нескольким поздравлявшим его боярам их длинные бороды, считавшиеся в ту эпоху достоинством мужчины. Русская православная церковь считала брадобритие смертельным грехом, так как человек создан по подобию Бога, и указывала на то, что все святые на иконах пишутся с бородами и только иностранцы, которых за их неправославную веру она считала еретиками, бреют бороду.

Желавшие сохранить бороду купцы должны были платить по 100 руб. в год, дворяне — по 60 руб., горожане — по 30 руб. Тем, кто уплатил этот налог, выдавался особый бородовый знак. Крестьянам разрешалось носить бороду, но у заставы при въезде и выезде из города с них взималось по 1 копейке с бороды. Массовый выпуск медных бородовых знаков начался в России в 1705 г. Московским монетным двором. На лицевой стороне помещались надпись «Деньги взяты» и изображение усов и бороды. С 1715 г. действовала единая пошлина — 50 руб. с человека в год. Каждый уплативший пошлину на бороду получал бородовой знак. Бородовые знаки использовались и как монеты. Только духовенство сохранило за собой право носить бороду, и с них не взимался новый налог.

3 марта (20 февраля) 1705 г. издан указ Петра I о наборе рекрутов, который положил начало формировании в России регулярной армии по 1 чел. с 20 дворов. По рекрутской системе русская армия комплектовалась до 1874 г.

Ныне норовят «забрить» каждого 18-летнего, хотя Пётр в своё время воевал вроде бы поболее нашего.

Служба была тогда подневольной и практически пожизненной. Но солдаты, служившие 10 или 20 лет, становились настоящими профессионалами, которые видели и умели всё. Думается, если бы Пётр ввёл двухгодичный призыв и с первогодками пошёл под Полтаву, мы сегодня бы говорили… по-шведски.

Времена меняются, и во многих странах, где тоже был рекрутский набор, ныне — профессиональные армии, в которых солдаты служат по 10-15 лет за хорошую зарплату. Наверное, поэтому задачи, которые ставятся перед такими армиями, выполняются в срок и с минимальными потерями. Невольно вспомнишь слова графа Разумовского: «Если бы Пётр встал из гроба, всем бы нам палкой досталось». И это говорилось в те времена, когда армией командовал Суворов. А если бы Пётр поднялся из гроба сегодня?

4 июня (24 мая) 1705 г. Петр I издал указ о разрешении Никите Демидову строить металлургические заводы в Кунгурском районе на Урале — так закладывались основы нынешней уральской металлургии и промышленности.

10 июня (30 мая) 1705 г. своим указом Пётр I учредил в Москве первую российскую гражданскую (не церковную) типографию. А инициатору создания типографии — «купецкому человеку Кадашевской слободы» Василию Анофриевичу Киприянову предписано «в школах учащимся потребные и всему гражданству полезные книги… печатать… наборным тиснением самым чистым, как в иноземных книгах».

10 августа (30 июля) 1705 г. в Астрахани началось народное возмущение петровскими порядками, получившее название Астраханского бунта 1705-1706 г.г.

Из-за чего началась астраханская смута?

В России ХVI-ХVIII в.в. царь воспринимался как земное божество и первый народный защитник. Но при этом вера в доброту и справедливость монарха была не слепа и не беспредельна. При определённом повороте событий царь мог получить репутацию «ложного», «подложного» государя. А такому правителю не стоит и подчиняться. Более того, против него и его сторонников можно и даже нужно идти с оружием в руках (вспомним восстание И. Болотникова, направленное против «узурпатора» В. Шуйского, якобы лишившего трона законного наследника — «царевича Дмитрия»).

Почти всегда поводом к выступлению служили известия об убийстве царя боярами или слухами о готовящемся заговоре. Степан Разин поднял восстание, когда его ушей достигла весть об отравлении царевны и царевичей боярами.

Астраханцы, доведенные до отчаяния злоупотреблениями воеводы, поднялись на борьбу лишь тогда, когда прошла молва, будто Петра I больше нет в живых. В сознании горожан все притеснения связывались с «боярами» (феодалами и чиновниками), против которых они и выступили.

Все лето Астрахань полнилась слухами: государя не стало, начальные люди потому христианскую веру покинули, начали бороды брить и в немецком платье ходить. Потом пришла жуткая весть, что запрещено будет играть свадьбы семь лет, а дочерей и сестер будут выдавать за немцев, которых пришлют из Казани. Астраханцы решили подобного указа не дожидаться и в воскресенье, 29 июля, было сыграно свадеб сто. Разгоряченных вином было легко поднять на бунт, и ночью, часу в четвертом, собралось человек 300, которые вломились в городской Кремль, убили нескольких человек и ударили в набат. Солдаты расправились со своим полковником Девинем и другими офицерами, на следующий день отыскали прятавшегося в курятнике воеводу Тимофея Ржевского и после недолгого разбирательства проткнули копьем. Потом выбрали себе в начальники умных людей — бурмистра Гаврилу Ганчикова и раскольника из Ярославля Якова Носова. Составили грамоты и разослали их к окрестным козакам с призывом подниматься за старину.

Но главной целью восстания был поход на Москву, чтобы узнать, что с царём, жив ли он, не «подменили» ли его на троне. И как только восставшие убедились, что Пётр жив, они прекратили сопротивление и сдались спустя почти 8 месяцев.

А казаки не поддержали горожан из-за позиции руководства Войска Донского. Получив письмо от царицынского воеводы с известием о событиях в Астрахани, старшины созвали Войсковой круг — высший орган власти на Дону. Круг, где присутствовали главным образом зажиточные казаки, запретил под страхом смертной казни жителям Дона оказывать помощь восставшим. Казаки не могли ослушаться, поскольку одной из главных добродетелей была дисциплинированность, привычка подчиняться войсковой администрации. Эта особенность сыграла свою роль и в истории булавинского восстания.

25 (14) ноября 1705 г. издан указ Петра I о создании специального десантного корпуса гребного флота численностью 16 тыс. чел., положивший начало организации морской пехоты русского флота. В ходе Северной войны она широко использовалась в десантных операциях, быстро снискала себе репутацию головорезов, остановить которых можно не только убив, но ещё и повалив на землю.

Тогда не было чёрных беретов и аквалангов. Но и в те времена морская пехота имела свои отличия: короткие сабли и ружья, приспособленные для стрельбы картечью и более пригодные для рукопашного боя.

14 (3) января 1706 г. Брадобритию и немецкому платью россияне противились очень долго. В 1705 г. это стало одной из причин вспыхнувшего в Астрахани восстания. Пётр I, занятый в это время на западе, хотел покончить с ним мирным путем. Для этого он отправил осенью в Астрахань тамошнего жителя Кисельникова с грамотой, в которой увещевал народ отстать от возмутителей и, перехватавши главных заводчиков, прислать их в Москву, чем заслужить царское прощение. В противном случае все будут казнены без пощады. В этот день, 14 (3) января, Кисельников прибыл в город, был собран казацкий круг, на который позвали митрополита Самсона, чтобы он зачитал царскую грамоту. Выслушав её, молебствовали за государево здоровье при пушечной стрельбе. Через несколько дней митрополит стал приводить всех к присяге, а астраханцы написали повинную и отправили к государю восьмерых человек вместе с Кисельниковым.

Бунт, однако, не прекратился…

24 (13) марта 1706 г. войска фельдмаршала Бориса Шереметева взяли Астрахань, поставив точку в астраханском бунте.

5 апреля (25 марта) 1706 г. армией под руководством графа Шереметева взята Астрахань. Поставлена точка в астраханском бунте.

21 (10) мая 1706 г. спущен на воду первый 19-пушечный корабль в Адмиралтействе — центре военного кораблестроения в Петербурге. Начавшаяся в 1700 г. Северная война со Швецией, которая длилась более двадцати лет, потребовала от России срочно заняться кораблестроением.

Все усилия Петра I были направлены на создание военного флота на Балтийском море. Нужно было строить галерный флот, который мог бы проходить в узких проливах, шхерах и действовать совместно с сухопутной армией. Нужно было также строить и большие корабли, способные вести боевые действия в море. Создаются новые меднолитейные и чугунолитейные заводы на Урале для вооружения флота, но верфей пока не хватает. Петр укрепляет Архангельск и начинает там постройку двух малых Фрегатов. В 1702 г. взята шведская крепость Нотебург (Петрокрепость) при выходе Невы из Ладожского озера, а в следующем — крепость Ниеншанц, где был заложен город Петербург. Путь из Ладоги к морю был открыт и одержана первая морская победа: захвачены два шведских фрегата.

Для защиты подходов к Петербургу была предназначена крепость Кроншлот (будущий Кронштадт) на острове Котлин. Началось строительство мощного военно-морского флота.

Закладывались корабли на многочисленных верфях. Флот был создан и вскоре показал свое высокое боевое мастерство в битве при Гангуте в 1714 г.

5 июня (25 мая) 1706 г. указом Петра I предписывалось построить первый постоянный госпиталь. Сделать его решили «за Яузской рекой против Немецкой слободы, в Пристойном месте, для лечения болящих людей».

4 декабря (23 ноября) 1706 г. в Петербурге зажглись первые в России уличные фонари — в честь одержанной русской армией победы над шведами под городом Калишем (Польша).

20 (9) декабря 1706 г. со Спасской башни Московского Кремля впервые раздался колокольный перезвон, возвещавший наступление полдня — куранты были установлены по распоряжению Петра I.

13 (2) марта 1707 г. Пётр I издал закон «О предосторожности на случай вторжения неприятельского, укрытии пограничными жителями хлеба и сена в ямах, заготовлении мест для людей в лесах и в болотах заранее».

2 апреля (22 марта) 1707 г. беглые крестьяне-старообрядцы основали посад Клинцы. Ныне это второй по численности населения и промышленному значению город Брянской области.

20 (9) апреля 1707 г. Петр I издал указ: «Замечено, что жены и девицы на ассамблеи являются, не зная политесу и правил одежды иностранной яко кикиморы одеты бывают, одев робу и фижмы из атласа белого на грязное исподнее, потеют гораздо, отчего гнусный запах распространяется, приводя в смятение гостей иностранных. Указываю, что впредь перед ассамблеями мыться в бане с тщательностью…»

14 (3) мая 1707 г. в Санкт-Петербурге заложена Петропавловская крепость, превращённая впоследствии в тюрьму для государственных преступников.

20 (9) октября 1707 г. на Дону началось крестьянско-казацкое восстание под руководством Кондратия Булавина. К восстанию казачьей бедноты («гультяев») присоединилось около 15 тыс. чел. – беглых крестьян, раскольников, бурлаков и военных дезертиров.

Булавин Кондрат Афанасьевич

Летом и осенью 1707 г. в донских станицах и в соседних уездах начал распространяться слух, что Пётр I и его сын Алексей убиты заговорщиками, среди которых назывались «бояре», «немцы» (иностранцы) и «прибыльщики» (изобретатели налогов и откупщики).

В этих условиях появление на донской земле правительственного сыскного отряда В.В. Долгорукого было воспринято как доказательство того, что царя нет в живых, что власть в государстве захватили ненавистные «бояре». Давно копившееся недовольство прорвалось, наконец, наружу, получив «законный», с точки зрения казаков, выход.

Этой молве поверила и часть старшин во главе с войсковым атаманом Ильёй Зерщиковым. Он-то и убедил Булавина в том, что войсковая администрация поддерживает восставших в их стремлении расправиться с «сыщиками». Таким образом, булавинцы считали, что выполняют волю казацкого руководства.

Зерщиков стал тайным союзником восставших. Но те уже через 10 дней были разгромлены. Это сделали сами же казаки во главе с атаманом. Дело в том, что не все они поверили слуху. Именно поэтому в октябре 1707 г. у Булавина оказалось меньше сторонников, чем противников. В конце концов, разуверился в гибели Петра I и сам Зерщиков.

В Черкасск пришли «именные» (с подписью царя) указы, которые доказывали, что государь жив. А раз так, то восстание теряло смысл. Более того, его продолжение было бы изменой царю. Но Булавин вплоть до взятия Черкасска (начало мая 1708 г.) всего этого не знал. После взятия Черкасска булавинцы ознакомились с «именными» царскими указами и поняли, что слухи о гибели царя были ложными. Булавин принял меры для оправдания: он посылает государю письма с предложением остановить войска, посланные на Дон.

В конце мая 1708 г. Пётр получает первое такое письмо. Он готов поверить и отдаёт приказ прекратить наступление, если восставшие не будут активны. Приказ идёт почти месяц. А в это время в Москву спешат курьеры с сообщениями о том, что булавинцы не прекращают военных действий. Царя предупреждают, что предложения о мире — только хитрость, уловка. На самом деле Булавина подвела просто несовершенная система связи. Пока шли царские ответные распоряжения, восставшие действовали в духе прежних «боевых» приказов. Чем и подрывали, сами того не желая, доверие к своему руководителю.

Впрочем, Булавин не собирался ждать и на всякий случай выслал против царских войск «заградительные» отряды. «Доброжелатели» не преминули сообщить об этом Петру. В результате царь отдаёт новый приказ: наступать. Но он был получен в конце июня. А к этому времени (бывает же такое!) восставшие расслабились, покинули свои позиции на границе Войска Донского. Дело в том, что чуть раньше в Черкасск прибыл курьер со старым царским указом, где Пётр приказывал не трогать казаков. Повстанцы убедились, что их простили. Одни казаки с разрешения Булавина возвращались домой, другие готовились к походу на Азов.

В конце июня 1708 г. по приказу азовского губернатора у восставших из-под Черкасска отогнали коней. Повстанцы усмотрели в этом не просто кражу, а «измену» государю. В сознании казаков поход на Азов был акцией в защиту чести и достоинства Петра. В это время через оголённые границы Дона с разных сторон двинулись карательные войска. Многие повстанцы решили, что их ловко провели бояре: царя и в самом деле убили, полагали они, а указ был подтасован.

Старшины во главе с Зерщиковым пришли к иному мнению. Они заключили, что Пётр находится в полном здравии, но сердится на казаков. Чтобы отвести от себя царский гнев, Зерщиков и его сторонники среди старшин и казаков решили схватить Булавина с его соратниками. С точки зрения заговорщиков, это не было предательством: предательством было бы сопротивление войскам, посланным самим царём. Вот так и получилось, что одни поднялись на борьбу с карателями, а другие — со своими бывшими соратниками.

Можно ли назвать восстание Булавина крестьянской войной? В этом выступлении отсутствуют три важных признака крестьянских войн.

Во-первых, восстание не привело к освобождению значительной территории в районах крепостного землевладения. Основные силы повстанцев не покидали пределов «вольного Дона».

Во-вторых, в движение не были вовлечены широкие массы общинного крестьянства; основную массу участников составили жители Дона. Хотя среди донского населения было много бывших крестьян, но себя они считали не крестьянами, а казаками.

В-третьих, булавинское выступление не было связано с самозванчеством, с поддержкой «истинного» монарха в противовес правящему, и потому не получило широкую поддержку в народе.

Выступление под предводительством Булавина было казацко-крестьянским восстанием. Но никак не крестьянской войной.

2 декабря (21 ноября) 1707 г. в Москве открылось первое в прямом смысле лечебное учреждение — Военная гошпиталь (ныне — Главный военный клинический госпиталь имени Н.Н. Бурденко), которое было основано для нижних чинов и обучения лекарей.

Построил по личному велению Петра I «гофшпиталь за Яузой рекою, против немецкой слободы, в пристойном месте… для лечения болящих людей» Николас Бидлоо (1670-1733), голландский врач, выпускник Лейденского университета, а с 1702 г. — царский лейб-медик с годовым жалованьем в 250 гульденов — 500 серебряных руб. Во главе заведения «Николай Ламбертович» оставался до конца жизни, а помимо лечения ещё и преподавал в Госпитальной школе, где учились 50 студентов, которые получили медицинское образование тогдашнего европейского уровня. Эти пять десятков студентов и стояли у истоков российского лечебного дела.