4 января 1715 г. (24 декабря 1714 г.) Пётр I издал указ «О воспрещении взяток и посулов и о наказании за оное», которым повысил денежное содержание чиновников. Принятие закона было вызвано тем, что взяточничество в управленческом аппарате приносило государству «вред и убыток», оно квалифицировалось в указе как преступление, подлежащее строжайшему наказанию. «Запрещалось всем чинам, которые у дел приставлены великих и малых, духовных, военных, гражданских, политических, купеческих, художественных и прочих, какие звания они ни имеют, дабы не дерзали никаких посулов казённых и с народа сбираемых денег не брать, торгом, подрядом и прочими вымыслами, какого б звания и манера ни были, ни своим, ни посторонним лицам, кроме жалованья».

Прошло три века. Взяточничество укоренилось в обществе, очевидно, навсегда, повсеместно увеличившись в частоте и неимоверно разросшись в объёмах, противодействие коррупции осуществляется чаще всего совершенно не там и по отношению не к тем…

Лицезрея всё это, так и подмывает восклицать ежечасно и даже ежеминутно в адрес чиновничества: «Петра на вас нету!» Хотя… Окажись Пётр воскресшим в советской или постсоветской России, узнай он масштаб и объём взяточничества, наш великий реформатор умер бы от гнева. Или от стыда за своих потомков…

Всеохватывающей коррупции в нашей стране мы обязаны, скорее всего, Византии. Именно оттуда ещё в IX в. была заимствована система, названная «кормлениями»: глава государства отправляет своих представителей в провинции, наделяя огромными полномочиями и не выдавая из казны оплаты, т.к. предполагалось обеспечение средствами населения. Естественно, заинтересованное население щедро одаривало тех, от кого зависела их судьба. В итоге в сознании как верхов, так и низов прочно закрепилось понимание: любое обращение к сановному лицу должно быть подкреплено чем-то материальным, ценным. В чём-то это имело смысл, т.к. иначе чиновнику просто не на что было существовать, но в итоге привело к прекрасно нам известной ситуации.

Коррупция на Руси развивалась и крепла по мере развития государственного аппарата.

В XVII в. на Руси для определения видов взятки существовало несколько юридических названий: почести, поминки и посулы. Любопытно, что «почести» (предварительная «подмазка» должностного лица) и «поминки» (подарок «по итогам») считались вполне законными вещами, а вот за «посулы», то есть за нарушение закона за плату, полагались телесные наказания. Именно за посулы в 1654 г. пострадали князь Алексей Кропоткин и дьяк Иван Семенов, взявшие деньги с купцов, которых царь Алексей Михайлович собирался переселить в Москву. Купцам туда не хотелось, и они предпочли дать взятку, не подозревая, что царь уже и отменил свое решение.

Тем не менее, князь потребовал с купцов 150 руб., а дьяк — 30 руб. и бочку вина, за что оба прилюдно были биты кнутом. Позже уголовное право царской России разделило взяточничество на два вида: мздоимство и лихоимство. Взятка, данная за совершение действия, входящего в круг обязанностей должностного лица трактовалась как мздоимство. Взятка за совершение служебного проступка или преступления в сфере служебной деятельности трактовалась как лихоимство. Причем к мздоимству само государство и народ относились издавна довольно терпимо.

Еще во времена Древней Руси для чиновников стал практиковаться византийский принцип – им не платили жалованья, но позволяли кормиться за счет подношений народа. Византийский принцип будет потом преследовать Россию, словно призрак, на всем пути ее развития. Напомнит он о себе даже в социалистические времена, когда крупные чиновники словно бы находились на кормлении у народа. Зарплата у них была сравнительно невысокой, зато за счет спецраспределителей и номенклатурных связей они имели возможность кататься как сыр в масле. И нынешняя тяга политической элиты к непомерной роскоши – это тоже из «византийской оперы».

Народ невзлюбил чиновников, чиновники – народ.

Постепенно, с формированием и укреплением государственного аппарата в России стала укрепляться бюрократия – особая каста чиновников, получавших жалование из казны. Она впитала в себя традиции прошлых поколений чиновников, а потому относилась к «кормлениям», как к своему священному наследственному праву, даже несмотря на жалование. Впрочем, народ, хотя и любил поязвить по этому поводу, но особо не противился. В порядке вещей считалась материальная благодарность чиновникам за оформление документов или какую-либо другую их работу. Обычным делом были и подарки им к именинам и праздникам. Понятно, что грань между разрешенной «почестью» и запрещенным «посулом» была весьма зыбкой, что способствовало злоупотреблениям со стороны чиновников. Недаром в народе появилось множество поговорок: «Судьям то и полезно, что в карман полезло», «Всякий подъячий любит калач горячий», «Приказный проказлив: руки крюки, пальцы грабли, вся подкладка – один карман». Коррупция обогатила русский язык большим количеством поговорок, множеством крылатых выражений, составляющих специальную терминологию взяточничества: «барашка в бумажке», «безгрешный доход», «не подмажешь, не поедешь», «мзда», «хапен зи гевезен» и прочее. Например, выражение «остаться с носом» не имеет никакого отношения к детали человеческого лица. На Руси «проносом» или попросту «носом» называли взятку, которую проситель приносил в государственное учреждение спрятанную под полой. Если подьячий или судья не принимал подношение, проситель уходил вместе со своим «носом» не солоно хлебавши.

Великий реформатор Петр I, казалось, умел добиваться, всего, что задумает. Он прорубил «окно в Европу», построил флот, побил доселе непобедимых шведов, поднял на небывалый уровень промышленность, возвел среди болот Северную Пальмиру и, наконец, европеизировал страну, заставив народ не только одеваться, но и мыслить по-новому. И только коррупцию ему одолеть не удалось.

Свояк Петра князь Б. Куракин в своих записках отмечал, что зародившееся в правление царицы Натальи Кирилловны «мздоимство великое и кража государственная, что доныне (писано в 1727 г.) продолжается с умножением, а вывести сию язву трудно». Чего только Петр I не делал для искоренения этой язвы. И показывал подданным пример собственным поведением. Будучи самодержавным властителем огромной империи, он повелел назначить себе офицерское жалование, на которое и жил, порой испытывая серьезные финансовые затруднения. Когда, вследствие повторной женитьбы, жалования стало хронически не хватать на жизнь, полковник Петр Алексеевич Романов попросил А. Меншикова, имевшего в ту пору высшее воинское звание Генералиссимуса, ходатайствовать перед Сенатом о присвоении ему, царю, звания генерала, которому полагалось более высокое жалование. Государь-реформатор хотел, чтобы и чиновники брали пример со своего царя – честно жили на одну зарплату. А потому в 1715 г. повелел платить им жалование из казны. Но даже царскому другу Меншикову, не говоря уже о всех прочих подданных, пример государя был не указ. Бояре, дворяне, купцы и чиновники воровали и «брали на лапу» просто бессовестно.

Разгул мздоимства не мог укрыться от ока Петра, и он от воспитательных мер переходил к более действенным – к наказаниям. Особо злостных казнокрадов показательно казнили. В 1721 г. за взятки под самыми окнами юстиц-коллегии на Васильевском острове повесили сибирского губернатора князя Гагарина. А потом образцово-показательно его несколько раз перевешивали в разных местах Петербурга.

Был примерно наказан и еще ряд высокопоставленных чиновников. Например, знаменитый фискал Нестеров, раскрывший столько чужих злоупотреблений, сам попался на мздоимстве и был казнен.

Для борьбы с казнокрадством на местах Петр I отряжал в волости своих комиссаров, но подчас и сами царские уполномоченные оказывались нечисты на руку. В 1725 г. за казнокрадство и взятки были повешены комиссары Арцибашев, Баранов, Волоцкий. Казнены они были в волостях, где занимались мздоимством.

Особо приближенных персон Петр I за злоупотребления суду не придавал, но безжалостно самолично отхаживал их палкой. Особенно доставалось царскому любимцу Алексашке Меншикову. Сначала государь пытался вразумить его словами. В 1711 г. Петру I доложили, что Меншиков в Польше занимается злоупотреблениями и он отписал ему: «Зело прошу, чтобы вы такими малыми прибытками не потеряли своей славы и кредита». Меншиков сделал выводы. И более не «марался» мелкими прибытками, а стал брать по-крупному. Не случайно казнокрадство Меншикова стало притчей во языцах, а настоящим памятником его воровства стал дворец Александра Даниловича в Петербурге.

Как-то покидая столицу, царь Петр поручил Меншикову, как градоначальнику, контролировать строительство здания 12-ти коллегий. А чтобы, тот исправнее выполнил поручение, посулил ему подарить в личное пользование всю землю, что останется свободной на набережной Невы после постройки. Приехавший на место, выделенное под застройку, градоначальник Меншиков вскоре понял, что щедрый царский подарок – фикция, свободного места не оставалось. И тогда он, с присущей ему смекалкой, сообразил, как и поручение выполнить, и себя не обидеть. Александр Данилович развернул чертеж, отчего длинное здание оказалось к Неве торцом. Так и начал строительство. Когда вернувшийся Петр увидел, как заложен фундамент, он в бешенстве поволок Меншикова вдоль будущего фасада и молотил его дубинкой у каждой коллегии. Но царское слово свое сдержал и землю «Алексашке» подарил.

Колачивал царь своего приближенного еще не раз, но Меншиков неизменно умел найти способ сгладить гнев государя. Однажды, когда царю в очередной раз пожаловались на бессовестные поборы со стороны Меншикове, Петр I в гневе поколотил светлейшего князя палкой. Александр Данилович крепко пострадал — царь разбил ему нос и поставил под глазом здоровенный фонарь. А после чего выгнал со словами: «Ступай вон, щучий сын, и чтоб ноги твоей у меня больше не было!» Меншиков ослушаться не смел, исчез, но через минуту снова вошел в кабинет… на руках!

Один из самых «громких» коррупционных скандалов в петровскую эпоху был связан с казнокрадством при подрядах в армию. В нем оказались замешаны именитые государственные вельможи: Александр Меншиков, граф Апраксин, канцлер граф Головкин, петербургский вице-губернатор Яков Корсаков, сенатор князь Григорий Волконский и сенатор Опухтин. По результатам расследования на Меншикова был наложен денежный начет в сумме 145 тыс. руб., но штраф им так и не был внесен в казну.

Петр I пытался выстроить в государстве систему борьбы с коррупцией. Сообщениями «о похищении казны» первоначально занималась тайная канцелярия во главе во главе с графом П.А. Толстым. И работала она на совесть. Историк Карамзин писал так: «Тайная канцелярия день и ночь работала в Преображенском: пытки и казни служили средством нашего преобразования государственного». Но видимо со времен дел по казнокрадству стало так много, что их передали из тайной канцелярии в общую юстицию. Ни пытки, ни казни, ни общественный позор не останавливали взяточников. Один из иностранцев, посетивших Россию в царствование Петра, писал: «На чиновников здесь смотрят как на хищных птиц. Они думают, что со вступлением их на должность им предоставлено право высасывать народ до костей и на разрушении его благосостояния основывать свое счастье». Порой складывается впечатление, что царь Петр в одиночку вел бой с многоголовой гидрой коррупции и что он чуть ли не единственный, кто жил исключительно на государственное жалование. Остальные дворяне и чиновники к проблеме мздоимства относились гораздо терпимее. В этом плане весьма показательна одна известная история.

Как-то в конце жизни Петр I, выведенный из себя повальным воровством государевых людей и отчаявшийся их перевоспитать, пригрозил в Сенате вешать всякого чиновника, укравшего настолько, сколько нужно на покупку веревки. Однако главный блюститель закона генерал-прокурор Ягужинский остудил тогда праведный гнев царя знаменитой фразой: «Разве ваше величество хотите царствовать один, без слуг и без подданных. Мы все воруем, только один больше и приметнее другого».

25 (14) января 1715 г. Пётр I официально запретил «выть по мертвым» на похоронах.

6 мая (25 апреля) 1715 г. издан «Артикул воинский» — первый военно-процессуальный и военно-уголовный кодекс России. Он действовал до появления в 1839 г. «Воинского устава о наказаниях». «Артикул», разработанный в период создания Петром I регулярной армии, предусматривал весьма крутые меры по поддержанию дисциплины: битье кнутом, клеймение раскалённым железом, каторга, смертная казнь. Виновных в бунте предписывалось умерщвлять на месте, «дабы через то другим страх подать».

Артикул воинский

12 (1) сентября 1715 г. Пётр I издал указ, запрещавший жителям столицы подбивать сапоги и башмаки скобами и гвоздями. Это было сделано с целью сбережения деревянного покрытия санкт-петербургских улиц. Неподчинение грозило крупными неприятностями: «А ежели у кого с таким подбоем явятся сапоги или башмаки, и те жестоко будут штрафованы, а купеческие люди, которые такие скобы и гвозди держать будут, сосланы будут на каторгу, а имение их взято будет».

12 (1) октября 1715 г. Пётр I издал указ об учреждении в Санкт-Петербурге Морской академии с курсом преподававшихся ранее в Навигацкой школе высших наук, в которую перешли из Москвы лучшие преподаватели (по некоторым источникам «Академию Морской гвардии »). Навигацкая же школа лишилась прежнего значения и сделалась подготовительным училищем.

Морская академия была настоящим военно-учебным заведением. В ней обучались арифметике, геометрии, ружейным приемам, артиллерии, навигации, фортификации, географии, знанию частей корабля и рисованию.

2 ноября (22 октября) 1715 г. после рождения у царевича Алексея сына, будущего императора Петра II, царь Петр I обращается к своему старшему сыну с требованием либо заняться государственными делами, либо отказаться от наследования престола. Алексей, не имея к государственным делам ни малейшей склонности, а самое главное — не любящий окружения отца, просит позволения уйти в монастырь (клобук в случае чего всегда можно снять). Петр дает ему полгода на размышление.

9 ноября (29 октября) 1715 г. у Петра и Екатерины родился сын Пётр Петрович. Царь возлагал на него большие надежды как престолонаследника. Но судьба нанесла царю тяжкий удар. Через год после смерти (или казни?) старшего сына Алексея скончался и 4-летний Пётр. Царь горько переживал эту утрату. Он заперся в своём кабинете и в течение трёх дней никого не принимал и отказывался от пищи.

31 (20) января 1716 г. последовало продолжение развития конфликта между Петром I и его сыном Алексеем. В ответ на полученное днем ранее письмо от отца («или отмени свой нрав и нелицемерно удостой себя наследником, или будь монах») царевич написал ему: «Милостивейший государь-батюшка! Письмо ваше я получил, на которое больше писать за болезнию своею не могу. Желаю монашеского чина и прошу о сем милостивого позволения. Раб ваш и непотребный сын Алексей».

Пётр не стал (не смог) сразу исполнять свою угрозу, перед отъездом за границу зашел к больному сыну и дал ему еще время подумать. Осенью Алексей отправится к отцу, но изменит маршрут и скроется, надеясь найти убежище за границей.

28 (17) февраля 1716 г. начинается экспедиция капитана гвардии Беловича-Черкасского на Каспий, в результате которой будет составлена первая карта Каспийского моря.

4 апреля (24 марта) 1716 г. в Петербург приехали 16-летний Франческо-Бартоломео Растрелли и его отец, знаменитый скульптор Бартоломео-Карло Растрелли. Оба внесли в русскую культуру неоценимый вклад.

Франческо-Бартоломео Растрелли

Отец создал первый в России скульптурный портрет, первый конский монумент, первый барельеф на историческую тему, первую декоративную группу для украшения фонтана. Всё это — в Петербурге и Петергофе.

Сын (в России его звали Варфоломей Варфоломеевич) стал знаменитым российским архитектором. По его проекту возведены Смольный монастырь, Зимний дворец в Петербурге, Большой дворец в Петергофе, Екатерининский в Царском Селе. (Ю. Безелянский)

10 апреля (30 марта) 1716 г. Пётр I издал первый российский свод военных установлений для сухопутной армии — первый Воинский устав сухопутных войск, в котором обобщил произведённые в русской армии преобразования и многолетний опыт ведения Северной войны.

21 (10) ноября 1716 г. сбежавший из России царевич Алексей Петрович обратился к представителям австрийского правительства с просьбой о предоставлении ему политического убежища.

12 (1) января 1717 г. издается указ Петра I всем российским губернаторам «для пробы раковин камешков разноцветных всех рек…» Присланные раковины использовались для украшения грота Летнего сада в Петербурге.

13 (2) января 1717 г. царица Екатерина родила в Везеле царевича Павла, но на следующий день новорожденный скончался, а сама мать был очень слаба. Находившийся в Голландии Пётр I, узнав об этом, хотел ехать к больной жене, но сам занемог жестокою лихорадкою, которая длилась более месяца.

15 (4) февраля 1717 г. в Санкт-Петербурге вышел первый русский учебник хороших манер «Юности честное зерцало, или Показание к житейскому обхождению, собранное от разных авторов», первая в России детская «воспитующая» книга, ставшая отражением государственной политики Петра в деле образования юного поколения дворянства. Эта книга, предназначенная для самообразовательного чтения, подготовленная по личному указанию и под личным контролем Петра I, содержала в себе целый свод законов надлежащего поведения как дома, так и в обществе. Она стала основой воспитания для многих будущих видных российских государственных деятелей, ученых и писателей. (Ю. Безелянский)

23 (12) февраля 1717 г. специальным указом самодержец повелел дворянству и купечеству строить в новой столице Санкт-Петербурге дома. А в Москве было запрещено строить каменные здания. Тем самым Пётр хотел стимулировать переезд знати и торговых людей в Санкт-Петербург. Отворачиваясь от Азии, царь смотрел на Европу.

«Пётр I, — писал Пушкин, — не любил Москвы, где на каждом шагу встречал воспоминания мятежей и казней, закоренелую старину и упрямое сопротивление суеверий и предрассудков. Кремль, где ему было не душно, но тесно, и на дальнем берегу Балтийского моря искал досуга, свободы и простора для своей мощной беспокойной деятельности».
Незлопамятные потомки тех москвичей простили императору, что он устроил свою новую столицу в ущерб прежней, и на стрелке Москвы-реки поставили ему памятник.

24 (13) июля 1717 г. издан указ о содействии доктору Шуберту в его поисках и исследованиях русских «ключевых вод», положивших начало курортному делу в России.

О, нищая моя страна,
Что ты для сердца значишь?

А. Блок

22 (11) ноября 1717 г. в Москве по всем воротам кремлёвским, китайским, белогородским и по всем торговым рядам «выставлен» указ Петра I о запрещении появления на улицах нищих. Остается только диву даваться, как он все успевал и при стольких проблемах в стране озаботился нищими? Впрочем, подати и повинности он увеличил в несколько раз, так что нищих при нем и вправду должно было появиться немерено.

Нищенствовать на Руси долгое время было занятием безбедным и спокойным. Но со временем нищих расплодилось так много, что в крупных городах стало просто невозможно ступить и шагу. Этот указ повелевал нищим не бродить по улицам и не лежать. Но с тех пор и по сей день этот указ выполняется в нашей стране скверно…

4 декабря (23 ноября) 1717 г. образована Астраханская губерния.

2 января 1718 г (22 декабря 1717 г.) Пётр I вместо существовавших ранее приказов учреждает коллегии. Первоначально их было 12. Таким образом, Пётр хотел оградить подданных от произвола исполнительного закона.

27 (16) января 1718 г. в Петербурге на Троицкой площади в результате сильного пожара сгорело здание сената и военной коллегии.

14 (3) февраля 1718 г. Пётр издал манифест о лишении прав на престол царевича Алексея. Отец обвинил сына в государственной измене. В Москве начался «розыск» — то есть дознание с допросами.

В сентябре 1716 г. царевич Алексей тайно бежал за границу, в Вену, обратившись за покровительством к императору Священной Римской империи Карлу VI, затем перебрался в Неаполь. Отыскав царевича посланники Петра Первого сумели убедить беглеца вернуться, гарантируя ему полное прощение. Однако сразу после возвращения царевич был этапирован в Москву.

Утром гвардейские полки и две роты гренадер заняли все городские ворота Москвы, а всей светской и духовной знати было велено собраться в зале Кремлёвского дворца, где они стали свидетелями лишения Алексея прав на престол: царевича ввели в зал под конвоем, без шпаги, он униженно пал к ногам отца и молил его о прощении. Затем был прочитан царский манифест о лишении Алексея прав на трон, а бывший царевич подтвердил своё отречение присягой. После чего был отведён в Угличский собор, где подтвердил присягу причащением Святых Тайн, а затем увезён для допросов в село Преображенское — в Тайную канцелярию.

14 (3) февраля 1718 г. Пётр I даёт повеление капитану-поручику Г.П. Скорнякову-Писареву ехать в Суздаль для проведения расследования: «Указ бомбардирской роты капитан-поручику Писареву. Ехать тебе в Суздаль и там в кельях бывшей жены моей и ея фаворитов осмотреть письма, и ежели найдутся подозрительныя, по тем письмам, у кого их вынул, взять за арест и привести с собою купно с письмами, оставя караул у ворот».

По результатам расследования Скорняков-Писарев арестовал и Лопухину, и Глебова вместе со сторонниками.

На допросе Глебов показал: «И сошёлся я с нею в любовь через старицу Каптелину и жил с нею блудно». Старицы Мартемьяна и Каптелина показали, что своего любовника «инокиня Елена пускала к себе днём и ночью, и Степан Глебов с нею обнимался и целовался, а нас или отсылали телогреи кроить к себе в кельи, или выхаживали вон». У Глебова также были найдены 9 писем к нему царицы.

3 марта (20 февраля) 1718 г. в Преображенском застенке состоялась очная ставка Глебова и Лопухиной, которые не запирались в своей связи. Глебову ставили в вину письма «цифирью», в которых он изливал «безчестныя укоризны, касающияся знамой высокой персоны Его царского величества, и к возмущению против Его величества народа». Австрийский дипломат Плейер писал на родину: «Майор Степан Глебов, пытанный в Москве страшно кнутом, раскалённым железом, горящими угольями, трое суток привязанный к столбу на доске с деревянными гвоздями, ни в чем не сознался». Глебов по преданию, записанному в апреле 1731 г. леди Рондо, «плюнув ему (Петру Первому) в лицо, сказал, что не стал бы говорить с ним, если б не считал долгом своим оправдать свою повелительницу (царицу Евдокию)».

Возможно, этот плевок и спровоцировал неистовость назначенной Петром Первым пытки.
Из следственного дела известно, что майора Глебова пытали четыре раза. В первый раз, будучи подвешен на «виске», офицер получил 34 (!) удара кнутом. Уже одно это следует считать запредельной жесткостью, поскольку даже крепкому мужчине более 15 ударов кнутом за одну пытку обычно не наносили.

Следующей пыткой были раскаленные угли, которые прикладывались к открытым ранам Глебова, оставшимся от порки кнутом. Для третьей пытки были использованы раскаленные железные щипцы, которые прикладывались к рукам и ногам допрашиваемого офицера.

Несмотря на чудовищные страдания, майор отказывался признать свою вину и утверждал, что оклеветан. Петр Первый был чрезвычайно раздражен стойкостью офицера. Царь не сомневался, что на самом деле любовная связь имела место (ему об этом сообщил сын — Алексей Петрович — сам бывший под следствием ). Чтобы сломить сопротивление Глебова Петр Первый приказал привязать его к доске, утыканной гвоздями. Офицер пролежал без движения на этой доске трое суток, после чего сознался в выдвинутых против него обвинениях. Помимо сознания в любовной связи с царицей Евдокией, Глебов дал разоблачительные показания против епископа Ростовского Досифея, которые фактически предопределили жестокий приговор в отношении последнего.

Дыба, колесование, капание на голову холодной воды, вывёртывание суставов – это лишь предварительно. А потом казнь…

8 марта (25 февраля) 1718 г. Пётр I указом запретил подавать милостыню в руки, повелев, «кто хочет дать, то отсылал бы в богадельни», которые по его же приказу были устроены.

17 (6) марта 1718 г. издан царский манифест, который подвёл итог почти годового расследования и всенародно объявил о предстоящих расправах над сторонниками царевича Алексея Петровича. В этом документе прямо говорилось о прелюбодеянии майора Степана Глебова; сделано это было для того, чтобы осрамить опальную Царицу Евдокию и выставить в дурном свете всех обвиняемых, потворствовавших прелюбодейству.

26 (15) марта 1718 г. на Красной площади, в присутствии огромного количества народа казнён майор Степан Глебов, любовник бывшей жены Петра I Евдокии Лопухиной.

Лет за 10 до этого Евдокия Лопухина, сосланная в Суздальский монастырь, стала любовницей майора Степана Глебова, находящегося в Суздале в командировке по случаю проведения рекрутского набора. Пётр случайно узнал об отношениях Евдокии с противниками реформ и, в частности, о любовной связи с Глебовым.

Пётр I приехал в отапливаемой карете и остановился неподалёку от места казни (однако по другой информации, это не более чем легенда, так как за день до казней Пётр уехал в Санкт-Петербург). Рядом стояла телега, на которой сидела опальная Евдокия. Её охраняли два солдата, в обязанности которых входило ещё и следующее: они должны были держать бывшую государыню за голову и не давать ей закрывать глаза. Посреди помоста торчал кол, на который и усадили раздетого донага Глебова. Пётр приказал надеть на казнимого тулуп и шапку, чтобы тот раньше времени не умер от холода. Глебов прежде чем умереть мучился 14 часов. Смерть Глебова последовала в половине восьмого утра 27 (16) марта 1718 г. Голова его была отрублена, а тело было снято с кола и брошено среди тел других казнённых по этому делу.

В тот же день, 26 (15) марта, на Красной площади были казнены проходившие по тому же делу ростовский епископ Досифей (в миру Демид Глебов), казначей Покровского монастыря и духовник бывшей царицы Фёдор Пустынный, певчий царевны Марии Алексеевны Фёдор Журавский; ряд лиц был подвергнут телесным наказаниям.

Жестокий век, жестокие нравы…

31 (20) марта 1718 г. самодержцем создана Тайная канцелярия для расследования особо важных государственных преступлений.

13 (2) апреля 1718 г. Пётр I приступил к строительству Ладожского канала. Работы шли успешно благодаря знаменитому немцу графу Миниху, руководившему строительством. Пётр мечтал о том, как поедет водой безостановочно до самой Москвы и там сойдёт на берег Яузы. Но… канал был построен уже после смерти императора, в 1728 г.

29 (18) апреля 1718 г. по указу Петра I создан Капитул российских орденов, который разрабатывал статут орденов и других государственных наград и вел учет награжденных. Руководство Капитула давало задания на художественное оформление государственных наград.

7 июня (27 мая) 1718 г. Пётр I учредил в российской столице должность генерал-полицмейстера. Первым петербургским полицмейстером стал Антон Девиер, которому и были переданы «пункты, как ему врученное дело управлять». В соответствии с «пунктами» Девиер должен был не только следить за преступностью и пресекать её, но и заботиться о городском хозяйстве: постройкой домов, уборкой мусора, чистотой печных труб и т.д.

5 июля (24 июня) 1718 г. Верховный суд с участием представителей генералитета, сенаторов и членов Святейшего синода приговорил к смертной казни царевича Алексея за участие в заговоре против Петра 1.

Вырос город на болоте,
Блеском суетным горя…
Пусть то было по охоте
Самовластного царя;
Но я чту в Петре Великом
То, что он — умен и смел —
В своеволье самом диком
Правду высмотреть умел,
И казнил родного сына
Оттого, что в нем нашёл
Он не доблесть гражданина,
А тупейший произвол!
И я знаю — деспот пьяный,
Пьяных слуг своих собрат,
Был ума служитель рьяный
И великий демократ.

Н. ОГАРЁВ

7 июля (26 июня) 1718 г. Ещё одна трагическая страница в русской истории: в этот день был либо казнён, либо умер собственной смертью, что маловероятно, царевич Алексей, сын Петра I от первого брака с Е. Лопухиной.

Известно, что Пётр поручил слугам «управиться» с Алексеем быстро и без лишнего шума, чтобы «не поругать царскую кровь» публичной экзекуцией. Распоряжение государя было немедленно приведено в исполнение. По рассказу Александра Румянцева, участвовавшего в расправе, царевич, которого удушили подушками, перед смертью «никого не слушал, а только плакал и хулил царское величество, нарекая детоубийцею».

Царевич Алексей

«На другой день, 8 июля (27 июня), была годовщина Полтавской битвы. Царь обедал в постовом дворе, в саду, и вечером веселился… Фейерверк и пир до глубокой ночи». (Н. Костомаров)

Событию этому предшествовала долгая предыстория.

Алексей родился в 1690 г. Занятый государственными делами, Алексея Пётр почти не видел. Тот рос в окружении богомольных нянек и бояр, не принимавших политики Петра и мечтавших вернуть жизнь России в прежнее русло. Тихая оппозиция сделала ставку на сына Петра как наследника престола. В свою очередь, Пётр опасался, что сын, придя к власти, перечеркнёт всё то, что было сделано за годы трудов и свершений. Интересы государства были поставлены выше простых человеческих.

Чтобы избежать подобного исхода, Пётр повелел набожному Алексею постричься в монахи. Но Алексей не исполнил повеление отца, а сбежал в Австрию со своей любовницей Ефросиньей.

Пётр мольбами, угрозами и клятвенным обещанием неприкосновенности сумел вернуть его в Россию (Алексей в это время находился в Неаполе). Надо отметить, что возвращения в Россию Алексея добился граф П.А. Толстой, который руководил и следствием по его делу. Как только простоватый царевич, поверивший отцу, пересёк границы отечества, его тут же взяли под стражу, подвергли допросам с пристрастием и заставили подписать его отречение от престола. Вскоре началось расследование заговора Алексея против Петра. Был заговор или нет — сказать трудно. Тем не менее, по делу о заговоре было осуждено 150 чел. Верховный суд в приговоре Алексея к смертной казни был единогласен. Но официально казнь не проводилась, и было объявлено, что царевич умер от страха. Но некоторые исследователи уверены, что по приговору царственного отца Алексей был удушен в каземате Петропавловской крепости, дабы не он, а любимая жена Екатерина и её дети могли наследовать престол.

Народ отнюдь не забыл погибшего царевича. Долго ходили сказы, что он чудесно наследует престол и вернёт правду. Другие шептали, что правит вовсе и не православный царь Пётр, а немец, русского же царя шведы «в столб заложили» или «в бочке в море пустили». А немец, понятно, законного наследника убить пожелал. Сказы эти отнюдь не укрепляли любви к сыноубийце и двоеженцу.

От Романова, убившего своего сына Алексея, до Романова, расстрелянного с сыном Алексеем на руках, через два века тянется какая-то роковая нить.

13 (2) октября 1718 г. Петр I обратился к своему правительствующему сенату с гневным посланием, что лишний раз свидетельствует о том, что взаимоотношения царя и его главного управляющего органа были непростыми.

Эти сложные взаимоотношения начались сразу, как только в 1711 г. сенат «был определен для управления». Назначив в новый правительствующий орган девять сенаторов, Пётр тут же начал требовать от них четкой и слаженной работы на благо государства, не удосужившись при этом обозначить хотя бы приблизительно круг вопросов, которыми сенаторы должны были заниматься. Полномочия сената определялись постепенно, от указа к указу, но сенаторам от этого вряд ли стало легче. В конце концов, выяснилось, что они должны были заниматься всем, чем только можно заниматься в нашей стране, то есть от сложных проблем государственного управления до уборки улиц Санкт-Петербурга. Так что бедные сенаторы просто выбивались из сил. Если дело рассматривалось менее шести недель, то это даже считалось маленькой победой. Сами понимаете, такие темпы никак не устраивали деятельного царя, поэтому он периодически обращался к сенату с разгромными указами.

Один даже стоит процитировать. Пётр требовал, «чтобы в сенате лишних слов и болтовни не было, и то время ни о чем другом, только о настоящем говорить, речи другому не перебивать, но дать окончить и потом другому говорить, как честным людям надлежит, а не как бабам торговкам».

В современном парламенте это делается просто: «Отключаю первый (или третий) микрофон».

22 (11) ноября 1718 г. Пётр I издал Указ о сооружении первого в Петербурге пивоваренного завода (на Выборгской стороне).

5 декабря (24 ноября) 1718 г. Пётр I издал указ о проведении знатью «ассамблей».

7 декабря (26 ноября) 1718 г. вышел указ Петра I о подушной переписи населения, звучавший так: «Взять сказки у всех (дать на год сроку), чтоб правдивыя принесли, сколько у кого в которой деревне душ мужеска пола».

Списки населения («сказки») следовало собрать в 1719 г., а затем в течение трех лет подвергнуть проверке («ревизии»). За уклонение от переписи или «утайку душ» указ предусматривал жестокие наказания, вплоть до смертной казни.

Необходимо отметить, что население всегда с недовольством относилось к переписи из-за фискальной цели и злоупотреблений писцов. Иногда недовольство, выплёскивавшееся через край, приводило даже к восстаниям, как это случилось в 1678 г. в «украйных».

23 (12) декабря 1718 г. указом Петра I учреждена Адмиралтейств-коллегия, центральный государственный орган управления военно-морским флотом России: «Коллегия Адмиралтейская имеет верхнюю дирекцию над людьми, строениями и прочими делами, к Адмиралтейству принадлежащими». Первым её президентом назначен генерал-адмирал граф Фёдор Апраксин.

В 1827 г. Адмиралтейств-коллегия заменена Адмиралтейств-советом, с 1836 г. — высшее учреждение по хозяйственной части морского ведомства, в 1907-1917 г.г. — высшее учреждение военно-морского флота во главе с морским министром.