6 марта (24 февраля) 1768 г. заключён Варшавский договор между Россией и Польшей об уравнении прав православных с католиками на территории Речи Посполитой.

Екатерина стала предпринимать попытки породнить польские и русские дворянские роды, дабы тем самым сблизить два народа. Её практику продолжал Александр I: он сосватал княгиню Радзивилл за генерала А. Чернышёва. Некоторое время спустя княгиня попросила у Александра I аудиенции. При встрече она спросила императора:

— Ваше величество! Может ли женщина развестись с мужем, который ежедневно понемногу её убивает?
Конечно, — ответил Александр I.
— Так вот, государь, Чернышёв морит меня скукой, — сказала Радзивилл и с тем отбыла к себе в Варшаву.

16 (5) мая 1768 г. императрица Екатерина II издала указ о постройке памятника Петру I — будущего «Медного всадника» и устное повеление И.И. Бецкому о постановке монумента.

К работе над ним приступил французский скульптор Эжен Морис Фальконе. Спустя 14 лет на Сенатской площади Петербурга конная статуя «Медный всадник» была открыта.

19 (8) сентября 1768 г. Екатерина II поручила английскому доктору Томасу Димсдейлу начать оспопрививание в России.

6 октября (25 сентября) 1768 г. подстрекаемый Францией и Австрией, не желавшими допустить выхода России к Черному морю, турецкий султан Мустафа III после отказа России вывести войска из Польши объявил войну России.

Во время боевых действий против польской (протурецкой) Барской конфедерации отряд считавших себя на российской военной службе колиев, среди которых были запорожские казаки, преследовал отряд конфедератов и ворвался вслед за ними в город Балта Ханской Украины, вторгшись, таким образом, на территорию Османской империи, и далее выжег город Дубоссары на Днестре, где укрылись турецко-татарские защитники Балты.

Это и вызвало дипломатический скандал. Несмотря на то, что Россия уже сама наказала виновных, османский великий визирь в этот день пригласил к себе русского посла в Турции А.М. Обрескова, обошёлся с ним оскорбительно и приказал заключить его в Семибашенный замок, и это означало объявление войны по османскому обычаю.

13 (2) октября 1768 г. своим указом, направленным в сенат, императрица определила наказание для помещицы Дарьи Салтыковой (известной под прозвищем Салтычихи), садистски убивавшей своих крепостных крестьян. Следствие доказало, что она, несомненно, повинна в смерти не менее 38 чел., всего же, как полагают, она убила около 140 чел.

Любопытно, что в подлиннике указа императрицы вместо слова «она» везде было проставлено «он» – тем самым Екатерина давала понять, что Салтычиха недостойна называться женщиной.

Подручные Салтыковой (крестьяне и дворовые люди) были наказаны кнутом и сосланы в Нерчинск на вечные каторжные работы.

28 (17) октября 1768 г. на Лобном месте Красной площади состоялась гражданская казнь Салтычихи: её, одетую в саван и со свечой в руках, возвели на эшафот, приковали к столбу, повесили ей на шею лист с надписью «мучительница и душегубица» и после часового стояния на эшафоте отправили в подземельную тюрьму московского Ивановского девичьего монастыря

Советские историки изображали помещичью Россию как страну, где господствовала одна коллективная салтычиха. Эта картина далека от истины. Хотя реальная Дарья Салтыкова была, действительно, исчадием ада. После вывода к позорному столбу и лишения дворянства, Салтычиху заточили в подземную тюрьму Ивановского монастыря, где она провела более 33 лет. Но за все эти годы она не раскаялась, ни разу не обнаружив даже намёка на раскаяние, да ещё умудрилась заиметь ребёнка от связи с караульным солдатом.

Мирские власти здесь ничего поделать не могли. В тот век, как и всегда, окончательный приговор остается за Божьим судом.

СПРАВКА. Салтычиха умерла 9 декабря (27 ноября) 1801 г. в подвалах Ивановского монастыря в Москве.

У нее, конечно же, было нормальное, человеческое имя – Дарья Николаевна Салтыкова. Эту фамилию, равно как и определенное положение в обществе, ей дал муж, принадлежавший к одному из лучших и знатнейших родов того времени. Вместе с именем покойный уже к тому времени супруг оставил своей вдове собственный дом в Москве, который стоял на углу Кузнецкого моста и Лубянки. Однако все это лирика.

Салтычиха, она же Людоедка, владела 600 крепостными душами в Московской, Вологодской и Костромской губерниях.

Будучи помещицей Подольского уезда, она истязала и умерщвляла собственных крепостных – преимущественно женщин. Рассказывая о Салтычихе, просто преступно говорить о чем-то другом, кроме ее зверств. Некоторых жалобщиков из крепостных возвращали Салтыковой, других ссылали. Взятка делала своё дело, богатство и знатность спасали Салтычиху от заслуженной и, казалось бы, неизбежной кары. В конце концов, вскрылись факты, подтвердившие виновность помещицы в изуверствах и убийстве по крайней мере 139 чел. крепостных (в том числе нескольких девочек 11–12 лет). В ходе следствия убийство 38 жертв, в том числе 12-летней девочки, было доказано неопровержимо. Другие жертвы так и остались предполагаемыми. Кстати, гнев Салтычихи вспыхивал только по двум причинам — из-за грязного белья и немытых полов. Обычно помещица начинала истязания самолично. Побои она наносила собственноручно, палкой, скалкой, вальком, поленьями, потом на её глазах несчастных забивали до смерти плетьми, розгами, батогами, кнутами конюхи и гайдуки. Ещё помещица жгла своей жертве волосы на голове, долго колотила её головой о стену, обливала крутым кипятком, брала за уши раскалёнными на углях щипцами для завивки волос, девочек она часто скидывала с высокого крыльца, морила жертв голодом и привязывала голыми на морозе.

В конце концов, Салтычихе пришлось отвечать за свои злодеяния: двум крестьянам, у которых она убила жён, наконец удалось подать в 1762 г. просьбу императрице. Однако все оказалось не так просто. Следствие по ее делу длилось целых шесть лет. Она, естественно, от всего отпиралась, говорила, что злые люди возвели на нее поклеп. Судья просил императрицу Екатерину разрешения подвергнуть подследственную пыткам для того, чтобы вырвать у неё признание. Знаете, каков был ответ Екатерины? Она не позволила пытать саму Салтычиху, а велела на её глазах произвести пытку над кем-нибудь из других осужденных. Мол, преступница посмотрит и так впечатлится, что тут же всё и расскажет. То ли это была такая тонкая шутка Екатерины, то ли государыня-матушка вообще плохо понимала, о ком идет речь.

Однако все когда-нибудь кончается. И следствие по делу Салтычихи также закончилось. Её подельщиков — священника, хоронившего жертвы, лакеев и гайдуков, забивавших их плетьми, — было велено бить прилюдно кнутом на площади. Саму же Салтычиху приговорили к смертной казни, которую заменили пожизненным заключением. Заключение её действительно было нелегким. Сидела она в кромешной тьме. Только в то время, когда ей приносили еду, в камеру вносили свечу. Сразу после трапезы свет убирали. Иногда на лето её переводили наверх, в камеру, где было небольшое зарешеченное окошечко.

Тогда к этому окну собирались толпы зевак, жаждавших посмотреть на женщину-монстра, которая, по слухам, употребляла в пищу младенцев и женские груди. Многие прохожие тыкали в узницу палками и швырялись гнилой пищей. Салтычиху все эти зрители сильно раздражали, она ругалась и плевалась.

Кстати, похоронена эта фурия на кладбище Донского монастыря, где покоятся лучшие люди страны — Ключевский, Чаадаев, да мало ли кто еще.

Литературный критик М. Лобанов, живший поблизости от Донского кладбища, писал: «Не было ещё дня, чтобы не слышал: «Скажите, а где могила Салтычихи?» Но не слышал ни разу «Скажите, а где могила Чаадаева?» Или «Где могила историка Ключевского?» Видимо, Салтычиха действует острее…»

31 (20) октября 1768 г. императрица, возможно, памятуя горький опыт Петра II, привила себе оспу и этим сохранила множество народа от гибели: вскоре после этого оспу стали прививать по всей Российской империи. По этому случаю было выпущено 12 медалей с портретом Екатерины II и надписью: «Собою подаю пример». Оспа в этот день была привита и 14-летнему наследнику Павлу.

Екатерина II показала пример, первой сделав прививку своему сыну. Впрочем, надо сказать, она его никогда не любила и не жалела, а после гибели Петра III и вовсе боялась. Так что её порыв имеет не такой сусальный оттенок, как могло бы показаться.

10 ноября (29 октября) 1768 г. объявлен сбор турецкой армии для похода на Россию.

15 (4) ноября 1768 г. открылось первое заседание Государственного Совета. Среди его членов – Г. Орлов. Он оглашал те мысли Екатерины II, которые она сама высказать не решалась. На первом заседании речь шла о подготовке к войне с Турцией. А. Суворов, командовавший в то время полком в Польше, узнав о предстоящей схватке, умолял в письмах перевести его туда, «где будет поотличнее война».

29 (18) ноября 1768 г. в ответ на действия Мустафы III Екатерина II объявила войну Турции манифестом, датированным этим днём. Порта обвиняла в разрыве Россию. Россия, по её словам, неоднократно нарушала заключённые трактаты, строила крепости вблизи границ Турции, вмешалась в дела Речи Посполитой, стремясь ограничить вольности поляков и способствуя избранию на престол «человека из числа офицеров, недостойного быть королём, и из фамилии и предков которого никто не был королём»; наконец, русские войска разорили Балту. Екатерина обратилась с циркулярной нотой к европейским дворам, в которой старалась объяснить и доказать справедливость и прямоту русской политики и указать на несправедливость Порты, подстрекаемой противниками России.

Зима прошла в приготовлении к военным действиям…