17 (6) января 1771 г. в Енисейском остроге умер Пётр Чернышёв, заявлявший, что он является свергнутым императором Петром III.

26 (15) января 1771 г. русские войска под командованием Суворова разгромили отряд польских конфедератов при Хорошенске в ходе войны, которую в 1768-1774 г.г. Россия вела с Турцией и польскими конфедератами.

7 марта (24 февраля) 1771 г. отряд русских войск под командованием генерала Олица овладел турецкой крепостью Джурджу.

19 (8) апреля 1771 г. Екатерина II повелела предпринять чрезвычайные меры для спасения Москвы от бубонной чумы.

В ночь на 8 мая (27 апреля) 1771 г. в Большерецком остроге на Камчатке произошло, как говорилось в документах, «замешательство». Повстанцы обезоружили охрану, захватили склады с товарами и провиантом, выломали из прибрежного льда галион «Святой Пётр» и вышли в море. В числе отправившихся в путь 70 чел. были не только ссыльные, но и присоединившиеся к ним солдаты, матросы, купцы и даже их жёны. Руководил восстанием «полковник Барской конфедерации» Мориц Август Бенёвский, 30-летний дворянин родом из Венгрии, сосланный в Большерецк за участие в политическом заговоре.

Поднявшие бунт ссыльные, захватив корабль «Святой Петр», отправились за горизонт неизвестного им океана…

18 (7) июля 1772 г. беглецы благополучно добрались до Франции, где были встречены как герои. Русский резидент в Париже Хотинский немедленно сообщил о Бенёвском и компании в Петербург. Екатерина решила во избежание кривотолков проявить милосердие и объявила, что все бунтовщики, не опасаясь преследования, могут возвращаться в Россию. Невероятные приключения камчатских повстанцев, тяготы и лишения, выпавшие на их долю, смягчили гнев государыни (обо всех подробностях скитаний Бенёвского императрица узнала из журнала путешествия, который был доставлен ей в Петербург).

В марте 1773 г. Бенёвский снарядил экспедицию на Мадагаскар. Его планы были столь же грандиозны, сколь и неосуществимы: захват острова, покорение аборигенов, создание нового государства и провозглашение себя его верховным правителем – королём острова. За Бенёвским ринулись в это авантюрное приключение и беззаветно преданные ему большерецкие мятежники, амнистированные русской императрицей, но возвращаться в страну, где «народ единое тиранство от начальников терпит», не пожелавшие (таких набралось около двух десятков). О дальнейшей их судьбе почти ничего не известно. Известно лишь, что Бенёвский со своим отрядом в 1774 г. занял часть побережья Мадагаскара. Прибывшие туда вместе с ним большая группа россиян около 12 лет удерживала захваченную территорию.

Большая группа россиян прожила несколько лет на Мадагаскаре, прибыв туда вместе с организатором бунта М. Бенёвским. Сам Бенёвский, которого, бывало, называли (или, может быть, он сам себя называл) «некоронованным королем Мадагаскара», погиб от шальной пули французских солдат, выбивших его вместе со сторонниками из форта Альбодиатаф 3 июня (23 мая) 1786 г. К сожалению, мало что известно о судьбах тех первых россиян. Возможно, кто-то из них погиб в битвах вместе с Бенёвским. Возмож¬но, кто-то навсегда обосновался на Мадагас¬каре и теперь потомки его живут где-нибудь в окрестностях Маруанцетры, Амбинанителу и бухты Антонжиль.

25 (14) июня 1771 г. состоялся штурм и взятие Перекопа русскими войсками под командованием князя В.М. Долгорукова.

26 (15) сентября 1771 г. в Москве начался один из самых крупных чумных бунтов.
Скорее всего, чума была завезена в российскую столицу войсками, возвращавшимися из Турции. Первые признаки болезни зарегистрированы на одном из московских суконных дворов, где появилась зараженная шерсть. В считанные дни эпидемия распространилась по городу. За год, с апреля 1771 по март 1772 г.г., в Москве от чумы умерло 58 тыс. чел. Это официальные данные. Сколько умерших было в действительности — никто никогда уже не узнает. Трупов было столько, что даже специальные команды, набранные из заключенных, которых называли «мортусами», не успевали собирать умерших и отвозить их за город в огромные братские могилы.

Даже сильные мира сего не чувствовали себя в безопасности. Московский главнокомандующий граф Салтыков сбежал из города в свое подмосковное имение Марфино. А за ним последовали генерал-губернатор Бахметев и обер-полицмейстер Юшков. Таким образом, город остался без какой бы то ни было власти. Что не замедлило сказаться, говоря современным языком, на криминогенной обстановке. Шайки бандитов и грабителей открыто ходили по городу, заходили в дома, выносили все, что могли, и спокойно удалялись. Несмотря на то, что все это происходило в Москве, а императрица Екатерина находилась в Петербурге, ситуация в белокаменной её никак не устраивала. Поэтому она отстранила Салтыкова от занимаемой должности и назначила на его место генерала Еропкина. Вот ему и пришлось разбираться с народными волнениями, без которых в такие моменты обычно не обходится.

Бунт начался из-за иконы Богоматери, которая висела на Варварских воротах Китай-города. Сейчас этих ворот уже, конечно, нет, но их цоколь можно увидеть в подземном переходе на станции метро «Китай-город». Так вот, какому-то блаженному приснилось, что мор в Москве начался из-за того, что народ не оказывает должного почтения вышеозначенной иконе. По словам блаженного, поначалу Господь хотел даже наслать на Москву бедствие почище — каменный дождь. Однако милосердная Богородица уговорила его смягчить наказание, убедив, что трехмесячного мора будет вполне достаточно. И вот наш блаженный уселся под теми самыми воротами и начал собирать деньги на какую-то «всемирную свечку». Народ валил валом, жертвовал деньги, а потом еще и лазил по лестнице к иконе, располагавшейся на довольно большой высоте, чтобы поцеловать образ Пресвятой Богородицы. Не надо быть главным санитарным врачом Москвы, чтобы понять, чем могли кончиться все эти сборища, а главное — поцелуи (!) во время чумы.

Московский митрополит Амвросий (Зертис-Каменский), человек рассудительный и высокообразованный (автор «Наставления лекарям, каким способом около заражённых, больных и умерших поступать»), в условиях карантина запретил молящимся собираться у чудотворной Боголюбской иконы возле Варварских ворот Китай-города, а главнокомандующий Еропкин решил народ разогнать, отдав уже собранные деньги на благотворительность. Решение совершенно правильное, однако городские власти не учли одной маленькой детали, а именно — в такие моменты народ шуток не понимает. «Богородицу грабят!» — раздался клич, и сию минуту на Спасской башне раздался набат.

Набат — это уже серьезно. Это уже не толпа из нескольких десятков человек, собравшихся у Варварских ворот. Это уже весь город, высыпавший на улицы и готовый к бою за правое дело.

Амвросий спрятался в Донском монастыре. Обезумевшая толпа отправилась на поиски «вероотступника» и первым делом ворвалась в Кремль. Разгромив Чудов монастырь и не найдя никого, кроме перепуганных монахов, москвичи пошли по близлежащим монастырям и дошли наконец до Донского. Амвросий же время даром не терял, надел простую монашескую одежду и причастился Святых Тайн. Но умирать все равно почему-то не хотелось, и он спрятался в церкви на хорах. Толпа ворвалась в храм, осквернила его, разграбив алтарь и опрокинув престол, и принялась за поиски митрополита, которые, кстати, ни к чему не привели. И когда бунтовщики уже собрались уходить, какой-то не в меру глазастый мальчик увидел ноги Амвросия, торчащие из-под занавески.

Священника выволокли на задний двор и вознамерились тут же прикончить, но митрополиту удалось заговорить бунтовщиков. Когда пыл разгоряченной толпы начал спадать и перед Амвросием забрезжила надежда на спасение, какой-то пьяница огорчился, что ему так и не удастся как следует повеселиться, и решил принять меры. С криком «Чего вы его слушаете, он же колдун. Он вам голову морочит!» этот отброс общества ударил митрополита колом в лицо. Тело несчастного Амвросия, прежде чем его похоронили, пролежало на улице почти двое суток. А на месте его гибели впоследствии поставили памятный каменный крест.

После расправы с митрополитом толпа вновь отправились к Кремлю, чтобы такие же насильственные действия произвести над Еропкиным. Но главнокомандующий — это не священник, который прячется за алтарем. Генерал собрал войска, вышел с ними на Красную площадь к бунтовщикам и потребовал разойтись. В ответ полетели каменья и поленья. Тогда Еропкин приказал зарядить пушки холостыми зарядами. Когда же толпа осознала, что выстрелы никого не убивают, раздались крики: «Мать крестная Богородица за нас!» — и народ осмелел еще больше. Следующие выстрелы были уже не холостыми…

Бунт был окончательно усмирён 29(18) сентября войсками под командованием Григория Орлова: зачинщики прилюдно казнены, 170 чел. биты кнутом и сосланы на каторгу.
Когда все закончилось, Еропкин написал императрице, прося простить его за кровопролитие. В ответ Екатерина II прислала ему Андреевскую ленту через плечо и 20 тыс. руб. Хотела дать еще и 4000 крестьян в придачу, но Еропкин отказался, сказав, что детей у него нет и набирать лишнее ему ни к чему.

22 (11) октября 1771 г. в Москве во время чумной эпидемии указом Екатерины II учреждена «Комиссия для охранения и врачевания от моровой заразительной язвы». Комиссия контролировала аптеки и больницы, проводила карантинные мероприятия, вела печальную статистику. Ее заботами было организовано более 20 кладбищ, в том числе Ваганьковское, Армянское, Даниловское, Калитниковское. В конце 1772 г. было объявлено о прекращении эпидемии, унесшей жизни свыше десятков тысяч москвичей.

15 (4) января 1772 г. прусский король Фридрих II и Екатерина II подписали секретную Петербургскую конвенцию о первом разделе Речи Посполитой. Фридрих II давно вынашивал идею раздела Польши, на тот момент слабого и беспомощного государства. План этот был довольно старым и предлагался еще Петру I, который явно не сочувствовал ему. Екатерина же согласилась на этот раздел лишь потому, что не могла дать активный отпор планам раздела, поскольку Россия в это время находилась в состоянии войны с Турцией.

Стороны оговаривали распределение территорий и оставляли шесть недель на ратификацию договора. Договор вступил в силу 17 (6) февраля 1772 г. 5 августа (25 июля) 1772 г. вступила в силу аналогичная русско-австрийская конвенция. В сентябре 1772 г. русские, австрийские и прусские войска заняли соответствующие территории. Польское государство продолжало существовать, но его территория существенно сократилась. В сентябре 1773 г. поляки признали новые границы, подписав мирные договоры с Австрией, Пруссией и Россией. Последующие разделы Речи Посполитой произошли в 1793 и 1795 годах.

15 (4) января 1772 г. из Франции в санкт-петербургский Эрмитаж были доставлены 158 картин, приобретённых Екатериной II по совету русского посла в Париже князя Д. Голицына и французского просветителя Д. Дидро, с которым императрица состояла в переписке.

Царица приобрела собрание Пьера Кроза (одно из самых известных тогда в художественных кругах Парижа), в котором были работы Джорджоне, Веронезе, Тинторетто, Рубенса, Ван Дейка, Пуссена, Ватто, Шардена и других выдающихся художников, а также семь картин Рембрандта, в том числе «Даная» и «Святое семейство». Этой акцией, наделавшей в Европе много шума, Екатерина II заложила традицию коллекционирования, ставшую в XIX в. государственной политикой.

С тех пор Эрмитаж только накапливал сокровища искусства — до двадцатых годов нашего века, когда большевики стали их продавать за границу.

19 (8) апреля 1772 г. императрица Екатерина II издала «Устав благочиния», регламентировавший действия полиции.

15 (4) июля 1772 г. в окрестностях Петербурга, под Красным Селом, состоялись первые в России скачки, на которых присутствовала публика.

5 августа (25 июля) 1772 г. на основе секретной конвенции, подписанной в Санкт-Петербурге, Россия и Австрия поделили между собой часть территории Речи Посполитой (первый раздел Польши). К России отошла Восточная Белоруссия с городами Гомель, Могилёв, Витебск, Полоцк и польская часть Ливонии (Латгалия). Кроме того, Австрия обещала содействовать переговорам России с Турцией о мире. До конца XVIII в. произошли ещё два раздела Польши.

Договоры о разделении Польши были аннулированы советской Россией 29 августа 1918 г. как «противоречащие принципу самоопределения наций и революционному правосознанию русского народа». Последнее выразилось в неудачном походе Красной Армии на Варшаву в 1920 г., закончившемся катастрофой.

24 (13) сентября 1772 г. по указу Екатерины II в соответствии с русско-прусской и русско-австрийской секретными конвенциями о первом разделе Польши Россия вступила в обладание Восточной Белоруссией (Полоцкая, Витебская и частично Могилёвская губернии).

5 ноября (25 октября) 1772 г. эскадра капитана 1-го ранга Михаила Коняева, курсировавшая в Архипелаге (так тогда именовали Эгейское море), вошла в Патрасский залив. Согласно приказу свыше генерал-аншефа Алексея Орлова, Коняев должен был отыскать и атаковать часть так называемой дульцинитской эскадры – это название турецкая эскадра получила по месту своего базирования в адриатическом Дульциньо (ныне черногорский Ульцин). «Дульцинитская» эскадра планировала соединиться с вышедшей из Туниса «берберийской» эскадрой, после чего соединённые эскадры планировали обрушиться на русский флот в Архипелаге, так что громить турок следовало по частям.

В Патрасском заливе стояла часть «дульцинитской» эскадры: девять 30-пушечных фрегатов и 16 шебек (парусно-гребных судов), несших по 20-30 пушек. Все турецкие корабли имели порядка 630 орудий, а в заливе их прикрывали батареи крепостей Патрас и Лепанта. Русская эскадра уступала турецкой: два линейных корабля (64- и 74-пушечные), два фрегата (26- и 16-пушечные), два 12-пушечных полакра (средиземноморский тип трёхмачтового парусника) и одна 18-пушечная шебека – всего русские могли противопоставить туркам 224 орудия.

Началу сражения 5 ноября (25 октября) помешала погода: хлестали дождь, град, ураганный ветер. Построив в батальную линию свои линейные корабли, Коняев вступил в бой с турками ранним утром 6 ноября (26 октября). Искусно маневрируя, русские отсекли от турецкой эскадры две шебеки и фрегат, буквально изрешетив их. Остальные турецкие корабли укрылись под защитой береговых батарей. 7 ноября (27 октября) баталию возобновить не удалось: из-за сильного встречного ветра русские корабли ограничились разведкой и беспокоящим обстрелом турок. 8 ноября (28 октября) Коняев собрал военный совет. Решили прорываться к турецкой эскадре и навязать ей генеральное сражение, «надеясь на помощь всевышнего Бога», как позже написал Коняев в своей реляции. Подойдя к турецким кораблям на 350-370 м, русская эскадра открыла ураганный огонь. Вскоре турецкие корабли заполыхали и вновь попытались уйти под защиту береговых батарей, часть из них села на мель. Сражение на море завершилось, но до самой темноты русские артиллеристы громили береговые батареи.

А утром 9 ноября (29 октября) корабли Коняева добили остатки турецкой эскадры, превратив её в огромный костёр. Дело довершили русские абордажные шлюпочные команды. За четыре дня сражения турки потеряли все 9 своих фрегатов, 10 шебек и более 200 чел. погибшими. Потери русских экипажей были ничтожны: на линейном корабле «Чесма» убит лейтенант Козмин, а также ранен офицер и пять матросов. 10 августа (30 июля) 1774 г. М. Коняев был награждён за это сражение орденом св. Георгия IV класса с формулировкой: «Был главным командиром при сожжении в Морее Дульциниатского флота». 7 декабря (26 ноября) 1775 г. Коняев награждён уже орденом св. Георгия III степени – и вновь «за храбрые и мужественные военные подвиги, оказанные в последнюю турецкую войну будучи командиром эскадры при сожжении Дулциниотскаго флота».

12 (1) ноября 1772 г. новый крымский хан Сахиб Гирей II, избранный под контролем русских войск в августе 1771 г., подписал Бухарский договор с Россией, по которому Крым был объявлен независимым от Турции государством, находящимся «под покровительством России».